Оговорившись, наконец, в том, для
полноты истины, что и весь Жорж Данден целиком, как его создал Мольер, тоже может встретиться в действительности, хотя и редко, мы тем закончим наше рассуждение, которое начинает становиться похожим на журнальную критику.
Неточные совпадения
Для славянофилов Польша была тем Западом внутри славянского мира, которому они всегда противополагали русский православный Восток, носитель высшего духовного типа и
полноты религиозной
истины.
И ни один человек не может себя считать обладающим
полнотой и завершенностью
истины.
Нельзя, конечно, ни на минуту забывать, сколь неточно, затемненно и извращенно открывались язычеству религиозные
истины и постигались им небесные иерархии, но, даже и памятуя в достаточной мере об этом, мы можем все-таки признать, что в почитании женской ипостаси в божестве язычеству приоткрывались священные и трепетные тайны, не раскрывшиеся в
полноте, быть может, еще доселе и боящиеся преждевременного обнажения.
Сократ противополагал себя софистам, как отвлеченным идеалистам и рационалистам или вовсе не верящим в
истину, или же надеющимся обрести ее путем спекулятивно-идеалистическим, которому Сократ, а за ним и его великий ученик противопоставляли
полноту религиозного, философского и жизненного опыта.
Они защищали какую-то часть
истины, взятую не в
полноте, в исключительности.
Идея всеобщего спасения, очень притягательная и заключающая в себе долю
истины, легко превращается в злой соблазн, когда она понимается в смысле спасения не только
полноты бытия, но и самого зла, которое есть небытие.
Христианство как
полнота вселенской
истины заключает в себе не только отрицательную правду аскетизма, но и положительную правду творчества.
Ограниченность человеческой природы превратила
истину Христову в мрачную
истину исключительного аскетизма, отвергающего всякое творчество, так как не могла еще эта природа вместить
полноты.
Давно уже было замечено, что во всех ересях есть доля
истины, но дробная, оторванная от
полноты, утвержденная в исключительности и односторонности.
Рационалистические ереси не в силах постигнуть тайны соединения, тайны преосуществления, тайны
полноты, для них все остается разъединенным, ничто не преображается, для них существуют лишь осколки
истины.
И наука, и философия должны подчиниться свету религиозной веры не для упразднения своих
истин, а для просветления этих
истин в
полноте знания и жизни.
Истина добывается не только интеллектом, но и волей, и всей
полнотой духа.
В Церкви заложена вся
полнота бытия, в сознании церковном заключены все частичные
истины сект и ересей, оккультных школ и теософических учений.
Только вселенское церковное сознание утверждает
полноту, цельность
истины, только оно все соединяет и претворяет.
Она свидетельствует о том, что
полнота богочеловеческой
истины не была вмещена христианским человечеством, что человеку трудно соединить любовь к Богу с любовью к человеку, любовь к Творцу с любовью к твари.
Фанатик ортодоксии совсем не живет
полнотой и гармонией
истины откровения, он одержим этой «идеей», вытесняющей для него все остальные, всю сложность и многообразие жизни.
И необходимо побеждать в себе злую волю к отрицанию ересей и обличению еретиков во имя
полноты Божественной
истины, во имя общения с Богом, во имя свободы и любви.
Фанатик ортодоксии, обличитель ересей, истребитель еретиков сам лишен уже жизненной
полноты и гармонии
истины, он одержим одним аффектом, он видит всюду лишь ереси и еретиков и больше ничего не видит, он делается злым, он забывает о свободе духа, он невнимателен к людям и к сложности их жизненной судьбы.
Что образ и подобие Творца не может не быть творцом, эта антропологическая
истина не была еще с достаточной силой и
полнотой осознана в предшествующие религиозные эпохи.
Творчество тварных существ может быть направлено лишь к приросту творческой энергии бытия, к росту существ и их гармонии в мире, к созданию ими небывалых ценностей, небывалого восхождения в
истине, добре и красоте, т. е. к созданию космоса и космической жизни, к плероме, к сверхмирной
полноте.
Кто так дострадался до науки, тот усвоил ее себе не токмо как остов
истины, но как живую
истину, раскрывающуюся в живом организме своем; он дома в ней, не дивится более ни своей свободе, ни ее свету; но ему становится мало ее примирения; ему мало блаженства спокойного созерцания и видения; ему хочется
полноты упоения и страданий жизни; ему хочется действования, ибо одно действование может вполне удовлетворить человека.